Звон будильника, какой же все-таки противный. Я машинально нащупал его и выключил, вылез наполовину из спальника, присел и открыл глаза. Как здорово. Так совпало, что вход в палатку закрывала лишь сетка, тент был откинут, и я оказался прямо в луче света. Мои соседи, лежащие по краям, остались в тени, и спали. Я сидел и пытался прочувствовать это утро. Было тихо, природа еще не проснулась. Солнце только только вышло из-за рельефа горы и застыло, коснувшись его самым краем, осветило небо в нежно-розовый цвет, пробилось в палатку и обволокло меня, заворожило. Сетка палатки блестела и переливалась на солнце, от этого казалось, что блестит везде. Сквозь вход палатки я смотрел на это утро.
Снаружи продолжалось то же волшебство. Травинки повернулись к солнцу алой стороной, и не было ни малейшего ветерка, ни жужжания насекомых. Солнце никак не отрывалось от склона. Вон из палатки вылез второй дежурный, мы поприветствовали друг друга как индейцы и почти без слов начали готовить, он тоже видел это утро.
Как-то удивительно быстро поели и собрались, и пора уже одевать рюкзак. Солнце продвинулось по небу и опять застыло на месте. Мы пробрались через густые высокие кусты на оперативный простор и начали движение. Ноги сами побежали вперед, навстречу чему-то. Плато как-будто специально раскинулось для нас, оставив по бокам тайгу, сливаться с горизонтом. И не только тайга, но все слилось в единое целое, в один маленький мир, который радостно показывая себя, улыбается мне солнцем, небом, и вообще всем своим пейзажом. И весь переход слился в одно целое, что невозможно ничего выделить, пролетел на одном дыхании, оставив какой-то яркий непонятный образ. Нужно будет обязательно написать об этом. Вообще время куда-то пропало, как и рюкзак за спиной, и возвратилось лишь на привале, за который солнце успело пройти еще немного по небу и снова замиреть. И снова этот удивительный мир... Почему же такие дни бывают совсем редко?
Морена сменяет сухой мох также плавно и причудливо, как меняют форму облака, пролетающие мимо. Теперь раскинулось серое море. Будто гребни волн поднимаются местами острые камни, порой покрываясь налетом лишайника, словно пеной - как в картине Айвазовского. И возникает чувство, что не ты несешься по волнам, а волны сами на тебя накатываются, то на несколько секунд поднимая вверх, то стремительно бросая вниз. Какие-то гребни, казавшиеся внушительными издали, становятся небольшими бугорками, другие проходят мимо. Неужели я один это чувствую? Вон вроде зеленка виднеется, привал. Тут подходит Санек и говорит: «клево», может быть он тоже чувствовал это утро. Скидываюсь и, обняв рюкзак, закрываю глаза, так не хочется упускать это чувство. Надо будет обязательно об этом написать.
Поляков Иван
Северный Урал, август, 2007г.
